#Авторский ракурс. Зайнидин Курманов об Олжасе Сулейменове

В профессиональной среде историков и общественных мыслителей Центральной Азии имя Зайнидина Курманова давно ассоциируется с глубоким и принципиальным переосмыслением роли интеллектуалов в формировании исторического самосознания региона. Одной из ключевых фигур, к которой Курманов возвращается на протяжении многих лет, остается Олжас Сулейменов. Его оценки касаются не только литературного таланта Сулейменова, но и его колоссального влияния на формирование самосознания тюркских народов, на переоценку истории и на выстраивание гуманитарной альтернативы политике силы.

Курманов последовательно подчеркивает, что Сулейменов для него не просто поэт и не просто автор отдельных знаковых текстов. В его интерпретации это человек мира, мыслитель и общественный деятель, сумевший соединить в одном жизненном пути литературу, науку, политику и миротворчество. Именно поэтому Курманов рассматривает фигуру Сулейменова в широком цивилизационном контексте, выходящем далеко за рамки национальных литератур или эпохи позднего Советского Союза.

Особое место в этих размышлениях занимает книга Аз и Я, которую Курманов рассматривает как интеллектуальный прорыв и акт гражданского мужества. Он подчеркивает, что в советское время история и гуманитарное знание в целом формировались преимущественно с европоцентристских позиций. В такой системе координат тюркские народы оказывались либо второстепенными участниками исторического процесса, либо вовсе лишенными права на собственный голос.

Сулейменов в «Аз и Я» предложил принципиально иной взгляд, обратившись к анализу «Слова о полку Игореве» как к тексту, рожденному на пересечении славянской и тюркской культур. Курманов подчеркивает, что именно в этом заключалась научная и интеллектуальная дерзость автора. Сулейменов показал, что история цивилизаций — это не цепь изолированных традиций и конфликтов, а сложное и неразрывное сплетение смыслов, языков и взаимных влияний.

По мнению Курманова, «Аз и Я» стала настоящей революцией в сознании тюркской интеллигенции. Он нередко называет эту книгу своего рода библией, поскольку она возвращала народу его историю, достоинство и ощущение собственной значимости в период, когда подобные идеи находились под негласным запретом. В своих выступлениях Курманов подчеркивал, что Сулейменов совершил невозможное, вернув тюркскому миру историческую субъектность и показав, что тюркские народы не были придатком истории, а являлись ее активными творцами и соавторами великих культурных текстов.

Отдельного внимания в интерпретациях Курманова заслуживает метод Сулейменова. Историк отмечает, что, будучи поэтом и лингвистом, он сумел увидеть в текстах то, что профессиональные историки и слависты того времени предпочитали игнорировать. «Он читал между строк то, что идеология пыталась стереть веками», — подчеркивал Курманов, указывая на уникальное сочетание научной интуиции и гражданской смелости, проявленное автором «Аз и Я».

Говоря о личности Олжаса Сулейменова, Курманов последовательно называет его человеком мира и одним из крупнейших мыслителей современности. Он ценит в нем прежде всего гуманизм и способность соединять культуры, а не противопоставлять их. В этом контексте Курманов часто ставит Сулейменова в один ряд с Чингизом Айтматовым, считая их двумя крыльями центральноазиатской культуры, которые вывели регион на мировой уровень. По его словам, именно эти две фигуры заставили мир считаться с философией и мироощущением кочевых цивилизаций, вывели Центральную Азию из состояния культурной маргинальности и придали ее интеллектуальной традиции глобальное звучание.

Однако для Курманова значение Сулейменова не исчерпывается гуманитарной сферой. Ключевым аргументом в пользу его мирового масштаба он считает общественно-политическую деятельность поэта, прежде всего создание и руководство движением Невада — Семей. Курманов подчеркивает, что именно под руководством Сулейменова в конце 1980-х годов возникло первое массовое антиядерное движение в Советском Союзе, которое добилось закрытия Семипалатинского ядерного полигона.

В своих статьях Курманов прямо связывает это событие с глобальными изменениями в мире. Он напоминает, что закрытие полигона стало первым случаем в истории СССР, когда народная воля, ведомая поэтом и общественным интеллектуалом, смогла остановить военную машину. «Если кто-то в нашем регионе и достоин Нобелевской премии мира, то это Олжас Омарович», — писал Курманов, подчеркивая, что речь идет не о локальном успехе, а о событии, повлиявшем на всю архитектуру ядерного противостояния.

Не менее важной частью наследия Сулейменова Курманов считает его дипломатическую и миротворческую деятельность, в том числе работу в структурах ЮНЕСКО и других международных организациях. По его мнению, вся эта деятельность была направлена на диалог культур и на сближение Востока и Запада. Курманов подчеркивает, что именно такие гуманитарные усилия являются реальным вкладом в глобальную безопасность, особенно в эпоху новых форм отчуждения и конфликтов.

В последние годы Курманов активно поддерживает идею выдвижения Олжаса Сулейменова на Нобелевскую премию мира. В январе 2026 года он публично обосновал эту инициативу, подчеркнув, что кандидатура Сулейменова опирается на конкретные исторические заслуги, а не на символические жесты. В программных публикациях Курманов писал, что жизнь Сулейменова является примером того, как поэтическое слово и инженерная мысль могут служить делу мира, а идеи перекрестков культур становятся действенным ответом на глобальные угрозы.

Для самого Курманова эта инициатива имеет принципиальное значение. Как историк, он видит в Сулейменове союзника по деколонизации исторического сознания и считает, что международное признание его заслуг стало бы признанием зрелости и мирных устремлений всей Центральной Азии. В этом смысле фигура Сулейменова для него не просто выдающийся человек, а символ региона, способного предложить миру гуманистическую альтернативу политике силы.

Зайнидин Курманов не просто поддерживает Олжаса Сулейменова, он является одним из главных инициаторов его выдвижения на международной арене. Его тексты и выступления образуют цельную систему взглядов, в которой Сулейменов предстает архитектором тюркского возрождения, человеком длинной воли и духовным мостом между культурами. В этой интерпретации он остается не памятником ушедшей эпохи, а живым интеллектуальным ресурсом, без которого невозможно понять ни прошлое, ни будущее Центральной Азии.

Аскар Джакишев, доктор исторических наук, профессор КРСУ