Авторский ракурс. Чынгыз  Айтматов и мировая классика: гуманистическая миссия и вызовы XXI века

В 2005 году, проходя стажировку в Германии, мне довелось побывать на уроке литературы в одной из гамбургских школ. Это был стандартный учебный процесс - без внешнего пафоса и показной «межкультурности». В учебной программе, наряду с признанными авторами мировой литературы, изучалось творчество Чынгыза Айтматова. Школьники анализировали повесть «Жамиля» не формально, а как художественный текст о свободе выбора, человеческом достоинстве и личной ответственности.

Именно тогда стало очевидно: в мировом культурном пространстве Айтматов воспринимается не как региональный или исключительно «советский» писатель и не как экзотическое явление Востока, а как органичная часть живого канона мировой классики. Эта принадлежность к мировой литературе определяется не внешними признаками, а характером его авторской позиции и способом разговора с читателем.

Айтматов сознательно избегал морализаторства. Он не создавал проповедей, не формулировал готовых ответов и не предлагал универсальных рецептов. Его авторская миссия заключалась в ином - в честном и внимательном свидетельствовании о судьбе человека в эпоху масштабных исторических и нравственных трансформаций.

В его произведениях предстаёт мир, в котором идеологии, которые обещают благополучие, оборачиваются разрушением, технологический и социальный прогресс опережает нравственное развитие, а человек всё чаще утрачивает связь с памятью, корнями и собственной совестью. Не случайно одна из ключевых мыслей писателя сформулирована предельно ясно: «Перед каждым человеком стоит неизбывная задача - быть человеком. Сегодня, завтра, всегда». В этой формуле сосредоточена суть его философии: не быть удобным, не соответствовать ожиданиям системы и не стремиться к внешней правильности, а ежедневно сохранять человеческое содержание собственной жизни.

Моим первым знакомством с творчеством Айтматова стал рассказ «Солдатёнок». Мне тогда было десять лет, я читал историю мальчика, который ждёт возвращения отца с войны, ожидает его не абстрактно, а всем своим существом - каждым днём и каждым взглядом, обращённым к дороге. Этот рассказ тогда произвёл на меня сильнейшее впечатление. Прошли десятилетия, но эмоциональный отклик от прочитанного в детстве остаётся во мне до сих пор. Причина этого заключается в том, что Айтматов побуждает даже маленького читателя впервые пережить опыт сопереживания и сострадания. Писатель не описывает трагедию литературными формулами - он заставляет её прожить. 

Читая «Солдатёнка», я не узнал, что такое война в историческом или политическом смысле, но я открыл для себя, что такое ожидание, утрата и молчание, в котором отсутствует ответ на самый важный вопрос.

На мой взгляд Айтматов никогда не щадит читателя - ни взрослого, ни ребёнка. Он не маскирует боль словами, не предлагает утешений и не объясняет, «зачем» всё произошло. Именно поэтому пережитое впечатление надолго сохраняется в памяти. Так формируется не просто знание, а человеческое чувство, которое впоследствии становится внутренним нравственным ориентиром.

Писатель не показывает готовый путь - он демонстрирует цену утраты человечности. Не случайно Айтматов нередко вызывает неприятие у тех, кто ищет жёсткие моральные ориентиры, простые ответы и чёткое разделение на «правильных» и «неправильных». Он не указывает направление, а раскрывает суть человеческих чувств и решений.

В повести «Материнское поле», война не описывается напрямую - она показана через судьбу матери, утратившей всё, но продолжающей жить и сеять. В романе «И дольше века длится день» появляется образ манкурта - человека, лишённого памяти, прошлого и связи с матерью и родом. Это не образ врага и не злодея, а итог чудовищного преступления - лишения человека того, что делало его человеком, то есть памяти. Айтматов предостерегает: общество, утратившее память, способно уничтожить собственные корни и при этом даже не осознать масштаб происходящего.

Особое значение в творческом наследии Чынгыза Айтматова занимает роман «Плаха» - одно из наиболее сложных и беспощадно честных произведений мировой литературы конца XX столетия. Его трудность заключается не в языке и не в фабуле, а в принципиальной авторской позиции: Айтматов намеренно лишает читателя комфортной точки опоры. В этом романе отсутствуют окончательные ответы, примиряющий финал и фигуры «правых», за которыми можно было бы укрыться. «Плаха» не требует рационального объяснения - она обращается к личной нравственной реакции читателя, к его способности принять на себя ответственность за выбор между добром и злом.

В этом контексте Айтматов оказывается духовно близок другому великому классику мировой литературы - Фёдору Достоевскому. Подобно Достоевскому, он не сводит зло к образу отдельного злодея: оно возникает из компромисса с совестью, из согласия человека на насилие во имя идеи, порядка или иллюзорного спасения. Различие состоит в масштабе художественного исследования: если Достоевский сосредотачивается на трагедии внутреннего мира личности, то Айтматов раскрывает эту драму в пространстве общества, истории и цивилизационного процесса. Именно поэтому «Плаха» читается столь тяжело и столь долго не отпускает читателя: она выносит приговор не персонажам, а эпохе и каждому из нас. 

В этом смысле творчество Айтматова справедливо соотносится с экзистенциальной философией и духовными поисками литературы конца XX века. Его произведения вновь и вновь возвращают читателя к предельному вопросу о том, имеет ли жизнь смысл и, если имеет, ради чего она должна быть прожита. Его герои ищут ответ не в абстрактных теориях, а в личном нравственном выборе — между сохранением человеческого достоинства и отказом от него. У Айтматова смысл человеческого существования возможен лишь там, где человек остаётся человеком, даже если цена этого выбора заключается в боли и утрате. Именно поэтому его художественный метод принципиально отличается от традиционной назидательной проповеди.

Классическая проповедь по своей природе обращена прежде всего к разуму и строится на формулировании норм и правил поведения; Айтматов же работает с совестью. Он не предписывает, как следует поступать, а показывает последствия утраты человеческого измерения. Недаром писатель подчёркивал: «Самое трудное для человека — быть человеком каждый день». Это высказывание не является художественной метафорой — это нравственный императив, тяжёлый и порой почти невыносимый. Для человека зачастую проще быть жестоким, когда это удобно, забывать, когда это выгодно, подчиняться, когда так легче, и идти на преступление, когда система снимает личную ответственность.

Айтматов не освобождает читателя от бремени выбора - оставаться человеком или идти на компромисс с собственной совестью. Именно поэтому его тексты остаются внутри человека надолго, а иногда сопровождают его на протяжении всей жизни, как первое детское переживание из рассказа «Солдатёнок».

Важно отметить тот факт, который нередко недооценивается внутри страны: Айтматов является не локальным автором, а устойчиво присутствующим писателем в мировом интеллектуальном и образовательном пространстве. Его произведения изучаются в школах и университетах европейских стран, Азии и США — в рамках курсов мировой литературы, гуманистических и философских дисциплин. Наиболее часто в учебные программы включается повесть «Жамиля» как произведение, формирующее зрелую личность, а не идеологическую лояльность.

Именно это и является главным признаком подлинной мировой классики: автора читают не потому, что «так положено», а потому, что он работает с человеком на глубинном уровне. Однако подлинная универсальность Айтматова проявляется не только в его присутствии в образовательных программах, но и в той острой актуальности, с которой его тексты откликаются на вызовы современного мира.

Мы живём в реальности, где информация постепенно вытесняет память, идентичности упрощаются, а человек всё чаще сводится к функции — потребителя, обывателя или подписчика. Айтматов предупреждал об этих тенденциях задолго до наступления цифровой эпохи. Манкурт сегодня — это уже не персонаж легенды, а человек, оторванный от прошлого, лишённый внутреннего стержня и потому легко управляемый.

Айтматов не утешает, но предлагает нравственный ориентир: быть человеком — это ежедневный труд, а не раз и навсегда полученный статус.

В 2028 году исполнится сто лет со дня рождения Чынгыза Айтматова. Этот юбилей не должен сводиться к формальным мероприятиям и отчётности. Он является своего рода экзаменом на зрелость общества. Популяризация Айтматова внутри страны сегодня означает необходимость общественного разговора о возрождении интереса к чтению, о совести, памяти, ответственности и воспитании личности на основе его произведений. 

Если мы сами не сумеем перечитать Айтматова заново, мир продолжит делать это за нас - более внимательно и глубоко.

Юбилей 2028 года - это возможность вернуть Айтматова в живой общественный диалог, включить его тексты в современный контекст и говорить через них о будущем, а не только о прошлом.

Чынгыз Айтматов по праву относится к мировой классике. Он писал не в угоду политической конъюнктуре и не для прославления режима, а для человека, который остаётся один на один с нравственным выбором - в детстве, во взрослой жизни и в периоды исторических переломов.

Айтматов будет востребован до тех пор, пока в мире существуют несправедливость, зло, несвобода, войны, насилие и процессы утраты человеческого достоинства. Главный завет писателя и сегодня звучит так же актуально, как и при его жизни: оставаться человеком — несмотря ни на что, каждый день и на протяжении всей жизни.

Хочу искренне поблагодарить Аскара Чынгызовича Айтматова — за направление мысли, глубокие вопросы и честную позицию в обсуждении, где он был не формальным собеседником, а настоящим оппонентом, помогавшим идти глубже.

Отдельная благодарность филологу и философу Айжан Бегимкуловой — за большую помощь в редактуре, коррекции и смысловом усилении текста. Без её внимательного и профессионального участия эта работа не обрела бы нынешнюю ясность и точность.

Бакытбек Жумагулов, директор центра стратегических исследований Евразии, политолог

Фото www