Экс-глава МИД рассказал, как изменилась ценность воды в Центральной Азии

Кыргызстан не продаёт воду, он получает честную долю от выгод, которые его вода создаёт для всего региона. Такая мысль стала стержнем выступления экс-главы МИД Кыргызстана Аликбека Джекшенкулова на экологическом саммите в Астане, который собрал глав государств и экспертное сообщество Центральной Азии.

«Тридцать лет назад пять государств Центральной Азии унаследовали единую советскую водную систему. Три десятилетия спустя она продолжает воспроизводить одни и те же конфликты — и один и тот же изъян: страна, которая производит воду, не получает справедливой доли выгод от её использования.

Кыргызстан — государство-источник. Общий сток бассейна реки Сырдарья — около 37 кубических километров в год. Свыше 74% этой воды даёт Кыргызстан через реку Нарын. Из реально распределяемых 22 километров кубических Узбекистан получает 10, Казахстан — 10, Таджикистан — 1,8. Сам Кыргызстан использует 0,4 — меньше двух процентов», - рассказал он.

Джекшенкулов напомнил, советская система предусматривала обмен: вода в обмен на уголь и газ из низовий. Однако после 1991 года поставки прекратились. Новой модели так и не возникло.

«Соглашение 1998 года ввело бартерный механизм — но он сломался: цены на энергоносители скачут, санкций за невыполнение нет. С 2006 года это соглашение фактически не работает. Это не политическое разногласие — это задокументированное невыполнение международных обязательств. Это не просто несправедливо. Это структурно неустойчиво», - считает эксперт.

По его словам, в 2016 году Кыргызстан заморозил участие в Международном фонде спасения Арала. Это часто подают как уход с переговорной площадки.

«Девять лет мы предлагали реформу Фонда: включить энергетику в его мандат, создать механизм возмещения затрат для горных стран. Каждый раз — блокировка. Страны низовий устраивал статус-кво.

Но пока шли эти споры, Кыргызстан создавал работающие соглашения напрямую. Реки Чу и Талас — с Казахстаном с 2000 года: каждая сторона платит за содержание водной инфраструктуры пропорционально тому, сколько воды получает. Орто-Токойское водохранилище — похожая схема с Узбекистаном. Камбарата — следующий уровень: три страны вместе строят, вместе получают выгоду.

С 1960-х годов ледники Тянь-Шаня потеряли от 20 до 27% своего объёма. Кыргызстан к этому почти не причастен: наши выбросы ничтожны по мировым меркам. Ледники тают из-за действий всего остального мира. Международные климатические фонды созданы именно для таких случаев — для компенсации ущерба тем, кто страдает от изменения климата, к которому не причастен.

Нам нужно научиться правильно формулировать свои запросы. Не «дайте денег за воду» — а «компенсируйте реальные потери от таяния ледников». Это открывает совершенно другие финансовые возможности», - отметил экс-глава МИД.

Он предложил следующие шаги.

-Горные страны несут реальные затраты на то, чтобы вода дошла до соседей. Эти затраты должны возмещаться — как возмещаются расходы на дороги или электросети. Прецеденты по рекам Чу, Талас и Орто-Токою уже работают. Их нужно распространить на весь бассейн.

-Необходимо завершить трёхстороннее соглашение по Камбаратинской ГЭС. Это первый в истории региона случай, когда горная страна получает честную долю от своей воды — и сохраняет полный контроль над рекой.

-Важно запустить механизм климатического финансирования для горных стран — для возмещения потерь от таяния ледников. Это реальный ущерб от изменения климата, к которому Кыргызстан и Таджикистан практически не причастны.

«Переговорное окно не вечно. Климатические изменения делают водную ситуацию всё более напряжённой. Договариваться нужно сейчас — пока ещё есть что делить по-хорошему. Все пять государств Центральной Азии зависят от воды. И все пять проигрывают от нынешней системы — пусть и по-разному. Соглашение по Камбарате показало: справедливое партнёрство возможно. Теперь нужна политическая воля распространить эту логику на весь регион», - заключил Джекшенкулов.

фото www