#Авторский ракурс. Закон чекистского бумеранга: от Ежова до Ташиева

В истории кыргызских спецслужб, включая советский период, экс-председатель ГКНБ Камчыбек Ташиев далеко не первый руководитель органов государственной безопасности, оказавшийся в статусе подсудимого.

На первый взгляд это может показаться парадоксом. Спецслужбы традиционно считаются одним из самых влиятельных институтов государства. Их руководители обладают широкими полномочиями, доступом к закрытой информации и серьезным политическим весом. Однако история показывает: должность главы органов госбезопасности не только не гарантирует неприкосновенности, но нередко сама становится фактором повышенного риска.

Проклятие председателя

За последние десятилетия сразу несколько бывших руководителей кыргызских спецслужб становились фигурантами уголовных дел.

Мурат Суталинов, возглавлявший СНБ в 2005–2010 годах, был осужден за соучастие в убийстве и покушении на убийство участников апрельских событий 2010 года, а также за злоупотребление должностным положением. Суд назначил ему 20 лет лишения свободы. В заключении он провел около семи с половиной лет и был освобожден в связи с тяжелым онкологическим заболеванием.

Бусурманкул Табалдиев, дважды руководивший спецслужбами Кыргызстана, проходил обвиняемым по делу о незаконном освобождении криминального авторитета Азиза Батукаева. В течение длительного времени его местонахождение оставалось неизвестным, он объявлялся в розыск, в том числе по линии Интерпола. Позднее добровольно явился к следствию. При этом окончательная судебная точка в его деле в открытых источниках так и не просматривается.

Бывший председатель ГКНБ Абдиль Сегизбаев в 2021 году стал фигурантом сразу нескольких уголовных расследований, включая громкое дело «Белизгейт». Впоследствии суд признал его виновным по статье о злоупотреблении должностным положением и назначил штраф. Из-под стражи он был освобожден по состоянию здоровья.

Бывший глава ГКНБ Орозбек Опумбаев после событий октября 2020 года также фигурировал в расследованиях, однако исключительно в качестве свидетеля. Несмотря на серьезную общественную критику и временное объявление в розыск, официальные обвинения ему предъявлены не были.

Когда система пожирает своих создателей

Однако по сравнению с судьбами руководителей советских спецслужб все эти истории выглядят относительно благополучно.

Практически все руководители советской госбезопасности сталинской эпохи закончили жизнь одинаково — в тюрьме, перед расстрельной стенкой или в ожидании приговора. Система, которую они сами создавали и обслуживали, в конечном итоге уничтожала собственных создателей.

До 1946 года вопросами государственной безопасности в СССР занимался Народный комиссариат внутренних дел — НКВД. Это была уникальная по масштабам структура, объединявшая функции полиции, политической полиции, разведки, контрразведки, охраны правящего режима и управления системой лагерей.

На протяжении 1930–1950-х годов через высшие кабинеты советских спецслужб прошла целая череда руководителей, большинство из которых впоследствии были арестованы и расстреляны.

Яков Петерс, один из первых руководителей ВЧК, был расстрелян в 1938 году.

Глеб Бокий, один из самых влиятельных руководителей ОГПУ, — в 1937-м.

Генрих Ягода, возглавлявший НКВД СССР, был арестован, осужден и расстрелян.

Его преемник Николай Ежов, ставший символом Большого террора, спустя два года после пика репрессий сам оказался в камере и был расстрелян.

Первый заместитель Ежова Михаил Фриновский также был казнен вместе с ближайшими членами семьи.

Лаврентий Берия после смерти Сталина был арестован и расстрелян в декабре 1953 года. Та же судьба постигла его ближайших соратников — Всеволода Меркулова, Богдана Кобулова и Сергея Гоглидзе.

Это были не случайные жертвы политической борьбы. Все они являлись активными участниками создания и функционирования репрессивной машины государства.

Распространенный тезис о том, что чекисты лишь исполняли волю партийного руководства, верен лишь отчасти. Руководители ВЧК, ОГПУ и НКВД зачастую сами выступали инициаторами репрессивных кампаний, соревновались в демонстрации лояльности и регулярно перевыполняли требования центра.

Иван Лоцманов: чекист, палач, обвиняемый

Особенно показателен в этом отношении пример народного комиссара внутренних дел Киргизской ССР Ивана Лоцманова.

За неполные полтора года его руководства в республике были репрессированы десятки тысяч человек. Следственные дела фабриковались в ускоренном порядке, а аресты нередко проводились по национальному признаку.

В ходе так называемых национальных операций НКВД были арестованы тысячи уйгуров. В отдельных районах под арест попадало практически все мужское население определенной национальности.

Сохранились документы, свидетельствующие о том, что в мае 1938 года во время инспекции Каракольского управления НКВД Лоцманов распорядился арестовать проживавших в районе дунган и «колоть их на шпионаж», оформляя материалы на рассмотрение внесудебных «троек».

В том же году по его указанию были арестованы 14 делегатов партийного съезда Киргизской ССР. Более того, уже после получения приказа Москвы о прекращении исполнения приговоров троек Лоцманов санкционировал расстрел более 500 человек.

Из показаний бывшего начальника Калининского районного отдела НКВД Арсентьева В. Г. следует, что:

 - В апреле 1938 года Лоцманов потребовал арестовать 1000 человек из числа лиц - перебежчиков из Китая независимо от времени и характера перехода границы. Выполняя указание Лоцманова, он в течение суток арестовал около 100 граждан, которых отправил в Ошскую тюрьму.

Из приобщенной к уголовному делу Лоциманова справки первого спецотдела УГБ НКВД Киргизской ССР:

- в декабре 1938 года по предписаниям Лоцманова и его заместителя Окунева расстреляно 944 человека.

По современным оценкам, в период его руководства в республике было репрессировано свыше 40 тысяч человек.

Финал оказался закономерным для эпохи. В феврале 1939 года самого Лоцманова арестовали. Через год он был расстрелян по обвинениям в измене Родине, вредительстве и участии в контрреволюционном заговоре.

Спустя десятилетия российский суд пересмотрел юридическую квалификацию его действий, однако реабилитирован Лоцманов так и не был.

После смерти Сталина и ликвидации группы Берии система массового террора была демонтирована. Решающим рубежом стал XX съезд КПСС в 1956 году, официально осудивший культ личности и массовые репрессии.

Это не означало, что органы госбезопасности отказались от контроля над элитами. КГБ продолжал вести оперативную разработку высокопоставленных партийных и хозяйственных руководителей, собирать материалы о коррупции и злоупотреблениях, использовать прослушивание и наружное наблюдение.

Однако изменилась сама логика системы. Если в сталинскую эпоху глава спецслужбы мог распоряжаться судьбами миллионов людей, то после 1956 года органы госбезопасности были поставлены под жесткий партийный контроль.

КГБ против МВД

Тем не менее борьба за влияние никуда не исчезла.

Наиболее ярко она проявилась в противостоянии КГБ и МВД в 1970–1980-х годах. Председатель КГБ Юрий Андропов постепенно усиливал позиции своего ведомства, тогда как МВД все чаще связывали с коррупционными скандалами.

Кульминацией этого конфликта стало падение министра внутренних дел СССР Николая Щёлокова. После прихода Андропова к власти масштабные проверки выявили многочисленные злоупотребления в системе МВД. Десятки генералов лишились должностей, против ряда руководителей были возбуждены уголовные дела.

Сам Щёлоков был отправлен в отставку, исключен из партии и лишен государственных наград. В декабре 1984 года он покончил с собой.

Многие историки считают это крупнейшей аппаратной победой КГБ над МВД в позднесоветской истории.

Однако уже через несколько лет прекратил существование и сам КГБ. После августовского путча 1991 года советское руководство пришло к выводу, что сосредоточение столь огромных полномочий в одном ведомстве представляет угрозу для государства. КГБ СССР был ликвидирован, а его функции распределены между несколькими новыми структурами./

Власть, которая не спасает

История спецслужб показывает любопытную закономерность. Руководители органов безопасности нередко обладают огромной властью, но эта власть далеко не всегда обеспечивает им политическое бессмертие. Напротив, очень часто именно они становятся фигурантами расследований, подсудимыми или жертвами тех механизмов, которые прежде сами приводили в действие.

Миржан Балыбаев