«Страна, которая формирует воду, не получает справедливой доли выгод»
Экс-глава МИД Кыргызстана заявил, что действующая водная система в Центральной Азии несправедлива и требует пересмотра
Кыргызстан не продает воду, а рассчитывает на справедливую долю выгод, которые она приносит региону. Эта мысль стала ключевой в выступлении экс-главы МИД Кыргызстана Аликбека Джекшенкулова на экологическом саммите в Астане, где собрались главы государств и экспертное сообщество Центральной Азии.
«Кыргызстан дает более 70% стока Сырдарьи, но использует меньше двух процентов.
Страна, которая формирует воду, не получает справедливой доли выгод.
Тридцать лет назад страны Центральной Азии унаследовали единую водную систему, но она до сих пор воспроизводит этот перекос.
Такая модель не может быть устойчивой».
Он напомнил, что 30 лет назад пять стран региона унаследовали единую советскую водную систему, которая до сих пор воспроизводит одни и те же проблемы. Кыргызстан формирует значительную часть водных ресурсов региона. Общий сток бассейна Сырдарьи составляет около 37 кубических километров в год, из которых более 74% приходится на Кыргызстан через реку Нарын. При этом из реально распределяемых 22 кубических километров Узбекистан получает около 10, Казахстан — 10, Таджикистан — 1,8, а сам Кыргызстан использует лишь 0,4, то есть меньше двух процентов.
Ранее система строилась на обмене воды на энергоресурсы из стран низовья, однако после распада СССР этот механизм перестал работать, а полноценная замена ему так и не была создана.
Соглашение 1998 года должно было закрепить бартерную модель, однако она оказалась неустойчивой. Цены на энергоносители меняются, а механизмов ответственности за невыполнение обязательств нет. С 2006 года соглашение фактически не действует, что говорит о системной неработоспособности всей конструкции.
В 2016 году Кыргызстан приостановил участие в Международном фонде спасения Арала. Это решение часто воспринимается как уход с переговорной площадки, однако на протяжении девяти лет Бишкек предлагал реформу фонда с включением энергетики и механизмов компенсации для горных стран, но эти инициативы не получили поддержки.
При этом Кыргызстан продолжил развивать двусторонние механизмы. По рекам Чу и Талас с Казахстаном действует модель совместного финансирования инфраструктуры пропорционально объему получаемой воды. Похожий подход применяется и в отношении Орто-Токойского водохранилища с Узбекистаном. Проект Камбаратинской ГЭС рассматривается как следующий этап, предполагающий совместное строительство и распределение выгод.
Дополнительное давление на систему оказывает изменение климата.
«Мы говорим не о плате за воду, а о компенсации реальных климатических потерь.
Ледники Тянь-Шаня уже потеряли до четверти своего объёма, при том что вклад Кыргызстана в выбросы минимален. Именно для этого существуют международные климатические фонды. Важно правильно формулировать запрос».
С 1960-х годов ледники Тянь-Шаня сократились на 20–27%, при том что вклад Кыргызстана в глобальные выбросы минимален. Это открывает возможности для привлечения международного климатического финансирования при корректной постановке вопроса.
В числе предложенных шагов — признание затрат горных стран на поддержание водной инфраструктуры и их компенсация, завершение трехстороннего соглашения по Камбаратинской ГЭС как модели справедливого распределения выгод, а также запуск механизмов климатического финансирования.
В завершение отмечено, что окно для договоренностей ограничено. Климатические изменения усиливают давление на водные ресурсы, и решения необходимо принимать уже сейчас. Все страны Центральной Азии зависят от воды и в той или иной степени проигрывают от существующей системы. Опыт сотрудничества по Камбарате показывает, что справедливое партнёрство возможно при наличии политической воли распространить этот подход на весь регион.
---
Тридцать лет назад страны Центральной Азии унаследовали единую водную систему, но она до сих пор воспроизводит этот перекос.
Такая модель не может быть устойчивой».
Он напомнил, что 30 лет назад пять стран региона унаследовали единую советскую водную систему, которая до сих пор воспроизводит одни и те же проблемы. Кыргызстан формирует значительную часть водных ресурсов региона. Общий сток бассейна Сырдарьи составляет около 37 кубических километров в год, из которых более 74% приходится на Кыргызстан через реку Нарын. При этом из реально распределяемых 22 кубических километров Узбекистан получает около 10, Казахстан — 10, Таджикистан — 1,8, а сам Кыргызстан использует лишь 0,4, то есть меньше двух процентов.
Ранее система строилась на обмене воды на энергоресурсы из стран низовья, однако после распада СССР этот механизм перестал работать, а полноценная замена ему так и не была создана.
Соглашение 1998 года должно было закрепить бартерную модель, однако она оказалась неустойчивой. Цены на энергоносители меняются, а механизмов ответственности за невыполнение обязательств нет. С 2006 года соглашение фактически не действует, что говорит о системной неработоспособности всей конструкции.
В 2016 году Кыргызстан приостановил участие в Международном фонде спасения Арала. Это решение часто воспринимается как уход с переговорной площадки, однако на протяжении девяти лет Бишкек предлагал реформу фонда с включением энергетики и механизмов компенсации для горных стран, но эти инициативы не получили поддержки.
При этом Кыргызстан продолжил развивать двусторонние механизмы. По рекам Чу и Талас с Казахстаном действует модель совместного финансирования инфраструктуры пропорционально объёму получаемой воды. Похожий подход применяется и в отношении Орто-Токойского водохранилища с Узбекистаном. Проект Камбаратинской ГЭС рассматривается как следующий этап, предполагающий совместное строительство и распределение выгод.
Дополнительное давление на систему оказывает изменение климата.
«Мы говорим не о плате за воду, а о компенсации реальных климатических потерь.
Ледники Тянь-Шаня уже потеряли до четверти своего объёма, при том что вклад Кыргызстана в выбросы минимален.
Именно для этого существуют международные климатические фонды.
Важно правильно формулировать запрос».
С 1960-х годов ледники Тянь-Шаня сократились на 20–27%, при том что вклад Кыргызстана в глобальные выбросы минимален. Это открывает возможности для привлечения международного климатического финансирования при корректной постановке вопроса.
В числе предложенных шагов — признание затрат горных стран на поддержание водной инфраструктуры и их компенсация, завершение трёхстороннего соглашения по Камбаратинской ГЭС как модели справедливого распределения выгод, а также запуск механизмов климатического финансирования.
В завершение отмечено, что окно для договорённостей ограничено. Климатические изменения усиливают давление на водные ресурсы, и решения необходимо принимать уже сейчас. Все страны Центральной Азии зависят от воды и в той или иной степени проигрывают от существующей системы. Опыт сотрудничества по Камбарате показывает, что справедливое партнёрство возможно при наличии политической воли распространить этот подход на весь регион.
фото www