Андрей Ерастов: «Фильмы Видугириса делает значимыми то, чего в них нет»

Четверг, 10 сентября 2026 20:54

Режиссер-документалист рассказал, чему учился на фильмах Видугириса

Продолжаем знакомить читателей с членами международного жюри Международной премии имени Альгимантаса Видугириса.

Сегодня публикуем интервью с Андреем Ерастовым — режиссером-документалистом и оператором, много лет работающим в международном кино- и телевизионном производстве. В его профессиональной биографии — сотрудничество с BBC, Discovery, National Geographic, Al Jazeera и другими международными производителями и дистрибьюторами контента.

В беседе со Стасисом Видугирисом Андрей Ерастов рассказал о начале своего пути в кино и работе с международными медиакомпаниями, о своем отношении к творчеству Альгимантаса Видугириса, опыте работы в жюри Национальной премии «Лавр» и о том, почему согласился войти в международное жюри Algimantas Vidugiris Award.

— Добрый день, уважаемый Андрей. Рад приветствовать Вас в составе жюри Algimantas Vidugiris Award. Расскажите, пожалуйста, о себе.

— Я документальным кино занимаюсь всю свою жизнь. Лет в 15 мне в руки попала кинокамера, и мне доставляло дикое наслаждение ощущение, когда в твоих руках находится тот аппаратик, через который миллионы людей — ну или тысячи, сотни, даже десятки — видят мир, и ты им управляешь.

Поэтому выбора жизненного пути у меня не было. Я всегда хотел поступить во ВГИК и стать режиссером-документалистом. Именно документальное кино меня привлекало.

Так и произошло. Я закончил ВГИК, мастерскую режиссуры документального фильма Виктора Петровича Лисаковича, в 1991 году. И с тех пор больше ничем в жизни не занимался.

Я успел поработать еще при СССР. Мой дипломный фильм в творческом объединении «Экран» — великолепной студии на то время — назывался «Варлам Шаламов. Несколько моих жизней».

После этого, в 1994 году, я начал работать с BBC. Тут открылись новые технические возможности, и я большей частью стал работать для иностранных вещателей и производителей.

Подробно все это можно посмотреть на моем сайте. Отдельно существует книга, которую мы вместе с сокурсниками по мастерской Виктора Петровича Лисаковича написали. Я дам ссылку — там описано, как мы учились во ВГИКе, что с нами происходило, какие у нас были мечты и обстоятельства вокруг. В общем, там все есть.

— Андрей, а что Вы знаете об Альгимантасе Видугирисе? Видели его фильмы? Что знаете о его творчестве? Что, по существу, можете о нем сказать?

— Конечно. Он входил у нас в образование, входил сразу в три курса во ВГИКе.

Первый — это монтаж. Одно из занятий было таким: мы брали на монтажный стол разные классические фильмы и разбирали их покадрово. В том числе «Замки на песке».

Я очень хорошо помню, как мы вычленяли кадрик за кадром. Например, кто-нибудь помнит, что в экспозиции фильма есть такая смазочка — маленькая, коротенькая — между кадрами. Мы ее отмечали, научились этому приему и потом использовали сами.

Я очень люблю длинный фокус, люблю работать с длинным фокусом, следить и учиться. Это бесконечное искусство. Альгимантас был великий мастер этого дела.

И вот мы раскладывали его фильмы по нашим профессиональным элементам на монтаже.

Второй курс — история мирового документального кино. И здесь мы уже рассматривали аспекты формы: стилистику, драматургические приемы, жанровые особенности, монтаж, пластику.

И, бесспорно, его фильмы мы воспринимали как часть новой мировой волны. И этому учились.

И третий курс, в который входило его творчество, — история советского кино.

А вот здесь самый интересный момент. Вы поймите, вокруг была перестройка. Мы были очень чувствительны именно к идеологическим моментам.

И то, что было снято в эпоху оттепели, в 60–70-е годы, в наши 80-е отзывалось очень актуально. И сейчас это очень важно.

Так вот, я скажу, что, на мой взгляд, фильмы Видугириса делает значимыми во все три эпохи то, чего в них нет.

А в этих фильмах, для начала, есть три вещи.

Первое — глубокий позитивизм: созидание через трудности, через всяческие беды и препятствия.

Второе — интерес и внимание к личности человека труда. Понятно, что в центре всегда герой, человек того времени.

И третье — дружба народов. Потому что все в одном котле делают одно общее дело.

Но нет там одного очень важного элемента. Там нет руководящей роли партии. Нет идеи, что партия — наш рулевой. Все происходит, а партии нет.

В то время, в начале 70-х, уже заморозки были достаточно крепкие, и Госкино могло и фильм закрыть, и голову оторвать — в смысле профессиональную голову.

Как ему это удавалось, не знаю. Может быть, за счет того, что он сразу взял такую дистанцию от столицы, уехал в тогдашнюю дальнюю республику, которая ничем не хуже всех остальных мест для работы.

Мы, кстати, рассматривали такую перспективу для себя, когда заканчивали ВГИК. Ну и ладно — уехали на Восточно-Сибирскую студию кинохроники, подальше от начальства.

Вот он это сделал. Ну, я так могу предполагать.

Но тот факт, что там нет партийного руководства, нет каких-то, прямо скажу, назидательных имперских нарративов, делает эти фильмы очень актуальными сейчас.

Оказывается, можно жить нормальной человеческой жизнью и не состоять ни в какой идеологической системе.

И это жизнь позитивная, созидательная, радостная — несмотря на великие трудности.

Там и волна смыла замки, там и плот перевернулся на реке, и бульдозер упал в пропасть, и энергия не пошла. Там все есть. Но человек достигает.

И это человек. И это люди многих национальностей вместе.

Это делает эти фильмы бесценными — тогда и сейчас.

— Почему Вы согласились войти в жюри Algimantas Vidugiris Award?

— Я согласился, потому что для меня это бесспорный классик. А как мы познакомились с его родственниками, могу рассказать.

В Душанбе есть прекрасный Музей древностей. И однажды единственными посетителями были я и незнакомая мне, очень симпатичная интеллигентная семья такого восточного вида — замечательные люди.

Мы вместе с ними, дружно, с экскурсоводом всячески разбирали экспонаты. Это было очень увлекательно.

На выходе из музея стали знакомиться. Тут он сказал про Кыргызстан. И сказал: «Меня зовут Стасис Видугирис».

И тут у меня в сознании провернулась эпоха Саманидов, ислам и буддизм, потом Советский Союз, потом ассоциация с Литвой, потом мои съемки в Кыргызстане.

Перед сознанием возник вот тот самый монтажный стол старого дизайна 60-х годов, с коричневым текстолитом — кто помнит, — и в руках пленка. А на пленке — лицо мальчика, руки, песок.

И я, знаете, как пароль-отзыв, говорю: «Замки на песке».

Правильно он сказал: «Да, мой отец был документалистом».

И тут мы с ними познакомились, замечательные люди, подружились.

И я очень рад, что благодаря участию в жюри мне удастся увидеть, что сейчас происходит в современном кино Кыргызстана.

Это страшно увлекательно — и профессионально, и по-человечески.

Я вообще очень рад.

— Насколько я знаю, Вы несколько лет были в жюри премии «Лавр»?

— Да. Есть такая премия. У меня это была выборная должность.

Вот Виталий Манский знает лучше все эти механизмы. Знаю, что меня выбирали в это жюри.

Там есть большое жюри — 50 коллег — и есть малое жюри, по-моему, пять человек у нас было. И их выбирали из тех, кто когда-то получал премию «Лавр».

Мы просмотрели огромный вал фильмов. И из нашего перекрестного мнения — оно вообще никогда почти не совпадало — таким же выборным, честным путем происходило определение победителей.

Чем премия честна, чем этот принцип честен? Это перекрестное мнение многих-многих людей, совершенно разных, абсолютно друг с другом не согласных, скорее всего. Ну или согласных, но не всех.

Хотя раньше в Москве все происходило очень широко и празднично, а сейчас так локально, но живо и цело.

И, не знаю, по мне, это очень ценная награда. И вообще премии и награды, полученные на «Лавре», — это очень серьезная вещь.

— Да, я думаю, это невероятное сочетание: настоящий документалист, оператор с большой буквы, имеющий огромный опыт работы с международными медиапроектами — BBC, Discovery, National Geographic и другими — и при этом опыт работы в жюри Национальной премии «Лавр».

Именно такие профессионалы, я считаю, нужны нашему жюри и Премии — люди, которые смогут оценить фильмы кинематографистов одновременно с операторской и режиссерской точки зрения. Поэтому, Андрей, добро пожаловать! Жюри ждет, фильмы ждут. Вперед!

— Спасибо, это большая честь и радость. По-человечески очень интересно и профессионально тоже.

— До новых встреч!

— Спасибо! Рад буду быть полезен.

Справка:

Андрей Ерастов: режиссер, оператор, документалист

Среди режиссерских и операторских работ Андрея Ерастова — документальные фильмы «Аэропорт Донецк», «Солдат», «Привет из Грозного» и другие документальные проекты.

Фильм «Аэропорт Донецк» (2015), снятый Андреем Ерастовым совместно с Шахидой Тулагановой, получил Национальную премию «Лавр» в номинации «Лучший короткометражный телевизионный неигровой фильм» и был представлен на международных профессиональных и фестивальных площадках.