#Авторский ракурс. Академия без ученого во главе: к чему ведет инициатива Миннауки?

Июльская инициатива Министерства науки, высшего образования и инноваций КР уже не первую неделю остается предметом широкого возмущения среди научной интеллигенции. И это вполне объяснимо, поскольку затронутый ведомством вопрос вышел далеко за рамки одного кадрового назначения и фактически касается будущего всей системы академической науки страны.

Министерство вынесло на общественное обсуждение законопроект, предусматривающий возможность в «исключительных случаях» назначать президентом Национальной академии наук кыргызского гражданина, не имеющего ученой степени либо соответствующего академического статуса.

В справке-обосновании необходимость поправки объясняется стремлением обеспечить «гибкость управления» и привлечь к руководству НАН «высококвалифицированного управленца», «организатора науки» или «государственного деятеля», обладающего «выдающимися практическими достижениями». Причем, действующий профессионально-квалификационный ценз как назначение президента Академии из числа Академиков, Членов-корреспондентов НАН или докторов наук – был признан разработчиками в виде излишнего формального ограничения, вероятно мешающего сделать «нужный» кадровый выбор.

После принятия поправки действующее правило сохранится лишь формально, поскольку рядом появится исключение, не обеспеченное ни четкими критериями, ни установленной процедурой, ни требованием публичного обоснования. Научная квалификация – не формальность.

Закон КР «О Национальной академии наук Кыргызской Республики» предусматривает, что президент НАН назначается президентом страны из числа академиков, членов-корреспондентов Академии или докторов наук не старше 70 лет сроком на пять лет. И здесь важно отметить, что Глава государства уже обладает правом кадрового выбора, однако осуществляет его среди лиц, чья принадлежность к науке и профессиональная квалификация подтверждены. И действующая норма никоим образом не ограничивает полномочия президента, а устанавливает профессиональные рамки для принятия кадрового решения.

Именно на этом фоне особенно спорной выглядит позиция Министерства. По всей видимости, расценив как «успешный» опыт недавнюю отмену обязательного требования о наличии ученой степени для ректоров вузов, ведомство решило пойти еще дальше по пути снижения квалификационных требований уже в самой Академии наук. 

При этом само понятие «исключительный случай» Министерство в законопроекте возможно намеренно не раскрывает. Требования к образованию, научному или управленческому опыту кандидата отсутствуют, равно как и порядок оценки заявленных в справке-обосновании «выдающихся практических достижений». Более того, эти характеристики вообще не включены в текст предлагаемой нормы.

Поэтому, если исходить логики будущего закона, единственным специальным требованием к кандидату останется лишь наличие гражданства. Во всем остальном создается практически неограниченное пространство для кадрового усмотрения, при котором решающим фактором может оказаться уже не профессиональная состоятельность претендента, а его административная удобность.

Во-вторых, сама потребность в «исключительном случае» фактически выглядит как выражение недоверия ко всему действующему академическому корпусу. Получается, Министерство заранее допускает, что среди академиков и членов-корреспондентов Академии не найдется ни одного человека, способного возглавить НАН.

Между тем введение такой нормы можно было бы обсуждать лишь при объективном исчерпании профессионального кадрового резерва, однако ни законопроект, ни справка-обоснование такой ситуации не подтверждают.

В истории суверенного Кыргызстана кадровый вопрос уже решался принципиально иначе. Первый президент страны Аскар Акаев своим указом признал академиками ряд известных ученых, включая Абдыганы Эркебаева, Аскара Какеева и других. Принципиально важно, что даже тогда научный критерий не отменялся: академический корпус расширялся за счет уже состоявшихся ученых, а не путем назначения человека вне науки.

Институциональная логика была ясной: если государству нужны новые сильные кадры в науке, следует признавать достойных ученых, а не снижать профессиональные требования ради возможности обойти научное сообщество.

Признаться, до последнего не хотел публично возвращаться к одному показательному эпизоду. В разговоре один из руководителей Министерства совершенно откровенно спросил меня, зачем вообще нужны академики и члены-корреспонденты и какая у них «зарплата» – 7,5 и 15 тысяч сомов.

В устах представителя ведомства, призванного формировать государственную политику в сфере науки, такая постановка вопроса прозвучала особенно тревожно: академический статус, являющийся итогом десятилетий исследований и высшей формой профессионального признания ученого, фактически сводился к размеру денежной выплаты.

Имени собеседника сознательно не называю, поскольку речь идет не о персоналии, а о самом подходе. И именно на этом фоне попытка представить научную квалификацию «формальным ограничением» уже не выглядит случайной законодательной инициативой.

Разумеется, наличие академического звания само по себе еще не делает человека сильным руководителем и не гарантирует безупречной репутации. В научной среде, как и в любой другой, хватает людей с высокими регалиями, но неспособных управлять крупной научной организацией.

Но именно здесь в позиции Министерства происходит подмена понятий: несовершенство профессионального фильтра используется как основание для его фактической отмены. Между тем государство должно выбирать не между ученым и управленцем и тем более не между «своим» и «не своим», а искать авторитетного ученого, способного эффективно руководить Академией.

Отсюда возникает еще один принципиальный вопрос: стоит ли Министерству продвигать эту поправку, фактически подставляя главу государства? Ведь предлагаемая конструкция не столько расширяет его кадровые полномочия, сколько превращает главу государства в единственного носителя политической и репутационной ответственности за спорное назначение.

При этом законопроект не предусматривает ни профессионального отбора, ни независимой экспертизы, ни коллегиального заключения, на которые можно было бы опереться при принятии решения. В итоге президент КР остается один на один с последствиями кадрового выбора. 

Существует ли альтернатива? Да, существует. Если у Министерства цель – повысить хозяйственную, финансовую и проектную эффективность НАН, то для этого вовсе не обязательно отменять профессиональные требования к президенту Академии.

На мой взгляд, стоит рассмотреть введение назначаемого председателем кабинета министров КР государственной должности – директора по инфраструктурному развитию и управлению ресурсов НАН КР, на которого могли бы быть возложены вопросы финансов, имущества, цифровизации, закупки и тому подобные полномочия. Он может не иметь ученой степени, но должен обладать подтвержденным управленческим опытом, работать в связке с президентом НАН и быть подотчетным президиуму и кабинету министров КР, не вмешиваясь в формирование самой научной стратегии. Это позволило бы привлечь сильного администратора, не меняя самой природы Академии.

Есть и еще один важный момент. Государство годами призывает молодежь идти в науку, проводить исследования, публиковаться и защищать диссертации. Если же все эти достижения в «исключительном случае» могут не иметь значения при назначении на высшую должность в научной системе, молодые ученые получат предельно опасный сигнал. Ведь Кыргызстану действительно нужна современная и результативная наука.

Но модернизация не должно вести к обесцениванию научной квалификации. Профессиональный администратор может сделать НАН эффективнее, однако ее научную стратегию должен определять человек, сам прошедший путь исследователя. Иначе в скором будущем мы обнаружим, что сохранили структуру, штат и вывеску Академии, но потеряли главное – саму науку.

Член-корреспондент НАН КР, профессор Канатбек Азиз