×

Предупреждение

JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 64
Menu
RSS

Мы в социальных сетях:

TwitterFacebookYoutubeInstagram

Можно ли законодательно закрепить продажу боевых пистолетов там, где законы не работают?

  • Прочитано 4535 раз

В свое время Бенджамин Франклин изрек: «Демократия - это договоренность о правилах поведения между хорошо вооруженными джентльменами». В конце 1980-х автор этих строк услышал другую сентенцию «Плохо жить в деревне без нагана, если у соседа пулемет». В наших условиях правового беспредела, все эти изречения приобретают все большую актуальность.

Вот уже четверть века – еще с советских времен, не прекращается спор о том, разрешить ли свободную продажу оружия, как в Америке. А в годы независимости даже были попытки принять соответствующие законы…

Что такое оружие самообороны, которое всем нам, вроде бы, разрешено иметь? Если, конечно, имеющий его не псих, наркоман или алкоголик? По логике вещей, это – то оружие, которое помогает законопослушному гражданину (далее - ЗГ) дать «симметричный ответ» преступнику. Допустим, последний забрался к нему в дом или квартиру. Конечно, дома может оказаться длинно- и гладкоствольное охотничье ружье, на которое у владельца есть разрешение, оформленное в милиции. С этим все более-менее ясно. Неясно другое: а что делать тому же ЗГ на улице? С собой же ружье таскать не будешь?

В 2005 году, после мартовских событий, в прессе прошла информация, со ссылкой на МВД, что на руках бишкекчан находится 800 тысяч легальных «стволов». Сколько их сейчас – не знает никто. Видимо, милиция засекретила эту информацию, чтобы лишний раз не травмировать общественность, и без того травмированную, если не переворотами, то их попытками. Думается, нелегального оружия народ накопил по всей республике тоже предостаточно. Спору нет, каждый имеет право на защиту в рамках «необходимой обороны». Однако, каждый из нас, кто зайдет в любой бишкекский оружейный магазин, и посмотрит на то, что там продают под видом «широкого спектра оружия самообороны», рискует сильно загрустить. Разве газовые баллончики – это оружие? С точки зрения здравого смысла, это – СРЕДСТВО самообороны. Что остается? Огнестрельное оружие с травматическими, газовыми и светозвуковыми патронами - «ОСА», например. Есть еще пистолеты и револьверы, которые стреляют резиновыми пулями – «Макарыч», например. Тактико-технические характеристики всего этого стреляющего “добра” перечислять здесь не будем. Тем более, любой, кто захочет приобрести себе такой «ствол», может зайти в Интернет – на специализированных и не очень сайтах этого «добра» полно. Ну а те, кому претит читать с компьютера, может купить и прочесть специализированный оружейный журнал. Благо, недостатка в них тоже нет.

И все бы ничего, но представим себе такую картину: поправки к Закону «Об оружии» принимаются завтра. Условно, потому что принимать их сейчас некому – нет законодательной власти. И каждый ЗГ, при наличии лицензии, разумеется, может купить и скрытно носить с собой боевой пистолет или револьвер. Что это поменяет? Попробуем разобраться.

Ношение короткоствольного нарезного оружия разрешить можно. Никто также не запретит депутатам придумать, а президенту – подписать самые что ни на есть хорошие законы об оружии. Но всего этого, доказано опытом, маловато. Надо еще, как минимум, чтобы эти законы работали на практике. Даже студент-первокурсник юрфака знает: эффективность действующих законов, определяется их правоприменением. Для того, кто не в курсе: огнестрельное оружие убивает. Для этого его, в общем-то, и придумали. Если на человека нападают, и ему угрожает опасность, в действие вступает главное правило: живой нападающий должен стать мертвым. Именно так – иначе убьют того, на кого напали. А вот после того, как оружие выстрелило, наступает ответственность. Удирать, оставив после себя хладный труп – дело провальное. В нормальном государстве (а мы же хотим быть таковым?), каждый боевой пистолет, перед поступлением в продажу, проходит процедуру, которая называется «контрольный отстрел». Так что, найти «удачливого стрелка» - вопрос времени: он просто привязан к своему «стволу».

Есть, правда, одна загвоздка: до сих пор все уголовные дела по самозащите с применением оружия – законно зарегистрированного – заканчивались в судах первой инстанции обвинительным приговором. Большинство тех, кто застрелил или подстрелил преступника, либо сидит, либо имеет условный срок. Исключения есть, но они только подтверждают правило: в таких случаях закон – на стороне преступника. А даже условный срок в нашей стране – это крах всему на свете: никакие правозащитники такого человека не спасут. Всю оставшуюся жизнь человек будет жить только тем, что доказывать одним, что он не верблюд, а другим – объяснять, почему он не верблюд. Хотя с другой стороны, судейскую логику понять можно. Если судья оправдает подсудимого, проходящего по такому делу, не создаст ли он, тем самым, прецедент? Стреляй в кого угодно, и тебя оправдают?

В этих условиях закон о свободной продаже оружия будет выгоден, но совсем не с той стороны и не тем людям. А кому? Прежде всего, милиции. Ей не надо будет ничего расследовать. Чего проще: есть труп, есть «ствол», есть стрелявший – чего еще надо, чтобы не было «висяка»? При такой бешеной раскрываемости преступлений по горячим следам, любой капитан станет генералом за полгода. В крайнем случае, за орденами кителя не будет видно или за почетными грамотами – стены. Причем, все это он получит совершенно заслуженно. Вторые «выгодоприобретатели» здесь – судьи. Их логика такова: зачем разбираться в деле, если там уже все написано? Кого волнует, как оно было на самом деле? Приговор вынесли, дали срок и готово дело. В смысле, закрыто. При таких раскладах, количество оправдательных приговоров вряд ли дотянет даже до одного процента.

Есть еще одна, не менее весомая угроза: сейчас, когда у ЗГ так мало настоящих друзей, а много либо врагов, либо тех, кто таковыми рано или поздно станет, стрельба на городских и сельских улицах станет в Кыргызстане вполне обычным явлением. И кто потом все это будет объективно и беспристрастно расследовать, если все правоохранительные органы, как один, жалуются на нехватку профессионалов? Следующий момент – учитывая, что деньги стали в Кыргызстане большим дефицитом, где простому кыргызстанцу найти деньги на адвоката? Сентенция, что это – проблема самого простого кыргызстанца, здесь явно не к месту. Потому что по закону – статья 36 Уголовного Кодекса – КАЖДЫЙ гражданин Кыргызстана имеет право на необходимую оборону. То есть, защищать гражданина – прямая обязанность государства. Потому что сами юристы полагают: нанять такого адвоката могут позволить себе не больше 20 процентов населения. А чтобы «прогнать» сложное дело до самого Верховного суда – еще меньше.

Отсюда вывод: после того, как боевые пистолеты для народа узаконят, властям придется построить еще пяток тюрем – не меньше. Сажать будут легко и много, потому что каждая «тварь дрожащая» решит, что она – «право имеет». И будет самообороняться. Станет легче, постольку, поскольку граждане станут активно самообороняться. Криминальная обстановка на улицах, именно к этому и приведет. А следователи, судьи и прокуроры утонут в делах по самообороне. Как-то не верится, что будут разбираться тогда, если и сейчас разбираются из рук вон плохо. При шквале из таких дел, проще всего создать единый для всех шаблон, а потом подгонять под него все случаи самообороны. Почему? А так проще и удобнее.

Разберем такую ситуацию. Некий условный гражданин Х поставил себе забор, и, то ли случайно, то ли по злобе душевной, отхватил у своего соседа – гражданина Y – кусок территории. Последний приходит к соседу разбираться. Слово за слово, Х вытаскивает пистолет, и одним выстрелом переправляет Y на тот берег Стикса. Была такая подземная река в древнегреческой мифологии, если кто помнит – через нее с этого света на тот невежественные, но гордые эллины переправляли души умерших. Кроме личной наглости, а также меткости и скорости стрельбы, у X есть еще одно качество – он богат. Что делает Х? Приглашает нужного адвоката, подключая, по ходу пьесы, еще и личные связи. И потом выясняется: в ходе драки Y достал предмет, похожий на пистолет. А Х, посчитав сей предмет таковым, узрел в этом действии угрозу жизни и здоровью, и на законных основаниях подстрелил Y. Кто реально проверит, что было у Y – пистолет или сарделька? А если был пистолет, то где он? Вряд ли кто-то (вспомним о вероятном завале подобных дел) проверит все вышеперечисленное. В худшем для себя случае, Х получит пару лет условно. В лучшем – его оправдают. Плохо, что на месте убиенного Y может оказаться любой из нас. Поэтому в заключение хочется спросить: можно ли законодательно закрепить продажу боевых пистолетов там, где законы не работают?

Дмитрий Орлов

Добавить комментарий


Наверх