#Авторский ракурс. Как защитить государство, не превращая критику в преступление

Экс-премьер-министр Феликс Кулов предложил разграничить политическую критику и подстрекательство к противоправным действиям. Об этом он написал на своей странице в Facebook.

«Решил поделиться некоторыми соображениями и конкретным законодательным предложением по вопросу, который, на мой взгляд, имеет значение и для государственной безопасности  и для общественно-политической стабильности.

Речь идет о применении статей 326 и 327 Уголовного кодекса Кыргызской Республики, предусматривающих ответственность за насильственный захват власти и публичные призывы к насильственному захвату власти.

Не вызывает сомнений, что государство обязано защищать конституционный строй и решительно пресекать реальные попытки насильственного захвата власти, организацию массовых беспорядков и призывы к совершению насилия.

Вместе с тем подобные составы преступлений требуют особенно точных юридических критериев. Необходимо максимально четко разграничивать политическую критику, даже очень резкую, и реальное подстрекательство к противоправным действиям.

Это важно не только для защиты прав граждан. Четкие критерии необходимы самим следователям, прокурорам и судьям, поскольку уменьшают возможность различного толкования закона и делают правоприменение более предсказуемым.

Поэтому, на мой взгляд, можно рассмотреть вопрос о дополнении законодательства двумя более конкретными правовыми нормами.

Первая. Введение   уголовной  ответственности за публичное подстрекательство к совершению противоправных  действий.

Ответственность должна наступать, если одновременно установлено, что:

      -имел место прямой и недвусмысленный призыв к конкретным  противоправным и иным преступным действиям;

      -лицо намеревалось побудить других людей к их совершению;

      -с учетом содержания выступления, аудитории, времени, места и других обстоятельств существовала реальная и непосредственная опасность совершения таких действий.

При отсутствии тяжких последствий можно предусмотреть штраф или общественные работы.

 Лишение свободы должно применяться лишь при отягчающих обстоятельствах, например, при организации или координации групповых действий либо когда призывы реально повлекли совершение преступления или создали непосредственную угрозу жизни и безопасности людей.

При этом непосредственно в законе следует закрепить:

не являются преступлением сами по себе критика государственных органов и должностных лиц, выражение несогласия с государственной политикой, требование отставки должностных лиц, призывы к изменению политики или конституционной реформы законными средствами, а также призывы к участию в мирных собраниях и иных ненасильственных формах гражданской активности, не нарушающих при этом установленные законодательные нормы.

Это принципиально важная гарантия.

Резкость политического заявления сама по себе не должна доказывать наличие преступного умысла. Умысел на совершение преступления должен подтверждаться самостоятельными доказательствами.

Вторая предлагаемая норма должна предусматривать  административную ответственность  за публичное побуждение к противоправному поведению.

Она могла бы применяться в случаях, когда публичное обращение содержит прямое побуждение к противоправным действиям, однако по своему характеру и степени общественной опасности еще не достигает уровня преступления.

Основными мерами ответственности здесь могли бы стать предупреждение или соразмерный штраф.

Это позволило бы создать необходимую правовую градацию: политическое мнение и законная критика не влекут ответственности.  Побуждение к противоправному поведению небольшой общественной опасности влечёт только  административную ответственность. А вот прямое подстрекательство к насильственным преступным действиям, при наличии реальной угрозы, предусматривает уголовную ответственность.

За реальную  же организацию насильственного захвата власти или иных тяжких преступлений  ответственность уже предусмотрена по соответствующим статьям УК КР.

Кроме того, можно было бы закрепить специальную гарантию свободы политического выражения.

Если уголовное преследование связано с публичным высказыванием, следствие и суд обязаны четко указать в обвинительном акте: какие конкретно слова содержат призыв; к каким именно насильственным или преступным действиям они призывают; какие доказательства подтверждают умысел автора побудить людей к этим действиям; какие обстоятельства свидетельствуют о реальности и непосредственности возникшей угрозы; каким образом содержание обращения, его аудитория и конкретная обстановка создавали такую угрозу.

Если эти признаки отсутствуют, одно лишь политическое содержание, эмоциональность или резкость заявления не должны служить основанием для квалификации его как призыва к насильственному захвату власти или другим насильственным преступлениям.

Здесь нет противоречия между интересами государства и свободой слова, ибо закон точно определяет границу дозволенного.

Гражданин должен понимать: власть можно критиковать, можно требовать отставки чиновника или изменения государственной политики, можно выступать за реформы и участвовать в мирных акциях.

Но призывать людей к конкретному насилию, погромам, уничтожению имущества или насильственному захвату власти - это уже совершенно другая правовая ситуация.

Таким образом, речь идет не об ослаблении статей 326 и 327 УК и тем более не о снижении способности государства защищать конституционный строй.

Напротив, предлагается сделать такую защиту юридически более точной и убедительной: отделить действительно опасные действия от политической риторики и установить соразмерную ответственность в зависимости от степени общественной опасности.

Такой подход мог бы стать разумным компромиссом между двумя одинаково важными задачами: защитой конституционного строя Кыргызской Республики и свободой выражения мнения, гарантированной Конституцией.

Есть такое выражение: “Сильное  государство должно  защищаться от насилия и реальных угроз, а не от мнений. Точный и понятный закон  защищает и государство и гражданина», - заключил Кулов.

Фото www